ДВИЖЕНИЕ "РУССКИЙ ПРОРЫВ"

ЛИДЕР - ЕВГЕНИЙ ЛОГИНОВ

Previous Entry Share Next Entry
Злая книга Евгения Логинова. Отдельные главы. ЧАШКА КОФЕ... или - ПОЧУВСТВУЙ ВКУС ЖИЗНИ!
ЮРЬИЧ wrote in loginoff_break

«ЗЛАЯ КНИГА Евгения Логинова»

ЧАШКА КОФЕ... или – ПОЧУВСТВУЙ ВКУС ЖИЗНИ!


В Боснии, в мае 1994 года я увидел самое страшное в своей жизни орудие человекоубийства «СЕРБОРЕЗ». Ни одному нашему «пацифисту-общечеловеку» в дурном сне не привидится столь изощренное орудие для истязания и умерщвления живого существа, тем более – человека. Сербские войники на позициях в окрестностях городка Брчко продемонстрировали мне изобретение моджахедов-карателей, производивших зачистку сербских населенных пунктов от православных сербов-мужчин. Уверен, что Нюрнбергский судебный процесс над палачами-нацистами третьего рейха подобных экспонатов не видел, а нынешний Гаагский Трибунал судит исключительно тех, кто не возжелал оказаться под «серборезом».


Огромного размера нож имеет помимо традиционно режущей поверхности довольно тупую раскованную обратную сторону, переходящую в пилу. Кроме того, как на разложенном импортном многофункциональном «складишке» к металлу приварен конусообразный молоточек, штопор и шиловидная заточка. В десятках фотоиллюстраций и на видеоленте мне показали результаты применения «сербореза». Если острые режущие поверхности «духи» традиционно использовали для отсечения голов и вырезания половых органов, то серповидным крюком живым сербам вспарывали животы, конусообразным молоточком пробивали череп, раскованной плоской стороной перебивали кости голени, запястий, мозжили пальцы на руках и ногах, а с помощью шила и штопора выкалывали глаза и пробивали барабанные перепонки. Скажу честно, хоть я и носил форму российского офицера-десантника, но увиденное вызвало во мне нескрываемое чувство мандража. Мои товарищи сербы заметили волнение и подшутили: неужели это тот самый «десантник рус», что не оставил мусульманам чашку кофе?! Кстати, именно с чашки кофе я, как говорится, и влип в сербскую историю.

Случилось это буквально через несколько минут после моего приезда в Брчко. За рулем новенького джипа, на котором мы отправились в Боснию из Белграда сидел большой шутник и весельчак – Нико Божич. Он был очень доволен новой машиной и не уставал ее хвалить. В действительности, прорываясь по Пассавинскому сербскому коридору (аналог нашей дороги жизни на Ладоге), мы во многом были обязаны вездеходу Нико. При подъезде к зданию, где должно было состояться заседание Скупщины Республики Сербской, мы долго не могли припарковаться. Нико безуспешно пытался пристроить свой вездеход в узенькую щель меж двух легковушек прямо напротив входа в здание, но поддиравшие со всех сторон машины постоянно мешали, и Нико весело ругался на них. Мол, не разворотили нас по дороге «душманы», так сейчас свои раздолбят. Я вышел из машины и показал Нико на свободное место в конце стоянки, метрах в ста впереди. На что Нико мне весело показал на пальцах, что после таких приключений в дороге, ему лень идти лишних сто метров пешком. Еще минут десять он мучился, но всё же сумел припарковаться.

В этот день у меня предстоял довольно жесткий график. Я был единственным русским офицером, приглашенным на заседание сербского парламента, и сумевшим на него добраться. Я ощущал всю тяжесть своего положения и великую меру ответственности за каждое слово, которое мне предстоит впервые произнести с высокой трибуны сербского парламента. Кровь, горе, потеря близких, дорогих людей – это то, что окружает боснийских сербов каждый день. С одной стороны, я представляю могучую Русию-Матэри, ее армию, на которую сербы с мольбой и надеждой взирали все эти долгие месяцы кровопролития. С другой стороны, я не Президент России и даже не её Министр Иностранных Дел. Не в моей компетенции развернуть нашу тухлую дипломатию лицом к этим гордым, мужественным людям. Сербские братья, понимая щекотливость моего положения, успокаивали и уверяли меня в том, что выступление русского десантника, даже если за ним не придут российские танки, авиация и средства ПВО, будет мощнейшим морально-психологическим фактором для осаждённого со всех сторон мусульманами центра сербского сопротивления. По оперативной информации мусульманские вооруженные формирования готовятся  прорвать линию обороны на Пассавинском коридоре и перекрыть дорогу жизни, связывающую сербско-православный анклав с Белградом. К городу стягивается артиллерия и танки «безоружных, мирных» мусульманских войск, штурм города может начаться в любой момент. Чтобы поднять морально-боевой дух горожан, в осаждаемый Брчко прибыли депутаты Скупщины Республики Сербской. Сербы ждут поддержки Русских, и твое появление утроит наши моральные силы – уверяли меня друзья.

До начала заседания Скупщины мне предстояло встретиться с генералом Симичем и Заместителем Командующего Армией Республики Сербской генералом Миланом Гверо. Планировались так же встречи с Президентом Республики Сербской – Радованом Караджичем и Председателем парламента Момчило Краешником. Дальше мой путь лежал на передовые позиции обороны и в расположение бригады сербского спецназа «Пантеры».

Кто мог подумать, что очень многое произойдет в первые же минуты, и что моральный дух сербов мне удастся поднять, не произнеся ни слова. Войдя в здание, мы сразу же решили после опасного путешествия «успокоить» по чашечке кофе, а уж потом заняться всем остальным.

Откидывая лишнюю скромность, ибо внимание ко мне было проявлено, не как персоналии, а как офицеру российский ВДВ, скажу, что мое появление в зале вызвало настоящий фурор. Со всех сторон сербы встречали криками и приветствиями из раскинутых трех пальцев (православные сербы знак приветствия и победы изображают не двумя пальцами «виктория», а тремя перстами, которыми православные осеняют себя крестным знамением).

Молодая стройная сербка поставила на мой столик горячий кофе и туг же на смешанном русско-сербском языке сказала, что у нее русско-сербское имя – Светлана. Вторую сербку Светлану я увидел чуть позже, в этот же день, и буду видеть ее всю свою оставшуюся жизнь.

Я только успел сделать небольшой глоток горячего дымящегося кофе, как здание буквально подпрыгнуло. Где-то со звоном посыпались витринные стекла, раздались женские крики  и четкие мужские голоса, отдающие команды. В первый буквально момент я подумал, что на автостоянке рванул начиненный тротилом автомобиль. Легкий холодок пробежал по спине, когда увидел, что воронка дымится, как раз на там месте, куда я предлагал, припарковать наш джип Нико Божичу. Гора покореженных автомобилей грудилась в стороне от воронки, Нико с криком, что не зря его род носит фамилию Божич, а родители нарекли его Нико в честь святого Николая Чудотворца, бросился на улицу. Теплая волна облегчения прокатилась по всему телу, согревая с очередным глотком кофе. На доли секунды возник глупый вопрос, от чего это все сербы, казалось бы, привыкшие к ежедневным взрывам и стрельбе, бросились из зала на выход. Я сделал еще один глоток, но, кажется, уже не почувствовал приятного обжигающего вкуса и аромата кофе, который так ярко ощутил мгновение назад. Знакомый до боли звук резанул сознание – это не теракт – это начало артобстрела.

Не раз приходилось отмечать в экстремальных ситуациях сверхбыстродействие мозга. Не знаю, удастся ли когда-нибудь компьютерным гениям человечества подойти хотя бы близко к творению Создателя.

До того, как раздался второй взрыв, я успел многое не только вспомнить, но и осмыслить. Нет, весь жизненный путь не проматывался в глазах сплошной кинолентой, как часто об этом приходилось читать, но вспомнилось многое. Очень зримо представил жену Татьяну на кухне с большим животом. Кто же там, мой первенец: сын или доченька? Мне показалось, что именно сейчас малыш начал ворочаться в животе и звать тем самым папу, придти его потрогать и поговорить с ним. На мгновение стало жутко, за малыша, за жену, за маму. Сумеет ли выносить, если с этим шелестяще -гудящим звуком приближается моя смерть?! Как останется одна?! Переживет ли мать?! И ещё многое-многое. Здесь же попытался себя осечь – не имеешь права на панику! Сербам не ведомы ни твои имя и фамилия, ни твои семейные ожидания, для них ты – русский, для них ты – символ России и ее Армии. Но какой-то предательский голосок изнутри размывал волю - какие к черту символы, если в одной воронке все обо всем на том свете забудут. И тут же включился совершенно ненужный счетчик вычислитель оценки ситуации: смотри, как ровненько положили первый снаряд, без пристрелки такое попадание на такой дальности – это оценка пять с плюсом. Значит, где-то поблизости находится наводчик-корректировщик. Накрывают навесной траекторией через многоэтажные дома. По звуку явно, не мина. Обстрел или гаубичный, или танковый. Тогда, тем более без корректировщика на месте не обходятся, а если так, то после первого попадания почти в яблочко, второй или третий – лягут в цель. Вот, я их уже слышу, они на подлете. Над головой вместо крыши стеклянный потолок в небо. Хотя, какая для снаряда разница: стекло или шифер, и кто сказал, что снаряд пойдет сверху. Зал остеклен до самого потолка, стены с направления обстрела нет, так что всех нас тут и накроет. Сербы – вон, какие молодцы, подорвались сразу и бежать. Они сразу поняли, что это не теракт, а артподготовка «муслимов», а я как лох сижу и радуюсь, что Божич машину на место «теракта» не загнал. Ну, если теперь все стало ясно и очевидно: и про артобстрел, и про корректировщика, и про жену, которой рожать еще только предстоит, чего же я сижу и пью кофу?! Надо бежать! Куда?! Успокойся, и еще раз всё посчитай. Во-первых, сербы знают куда бежать, где есть глухие стены и простенки, где выходы, где спуск в подвал, а ты знаешь? Нет. Во-вторых, если ты такой мудрый и все оценил правильно, то чего бежать-то, или ты не знаешь, что такое танковый осколочно-фугасный? Вот, то-то же, если корректировщик подправил своих, и огонь ведется по хорошей координатной сетке, то беги, не беги – все отбегались! Слышишь же сам, что он на подлете, это тебе не: «Внимание, внимание, воздушная тревога!» – это звиздец летит! Или ты – «электроник», «трансформер», чтобы сквозануть отсюда быстрее снаряда? Тогда стоит ли бежать. А если нет, тогда сиди! Там, на выходе тоже не танковой броней перегородки обшиты. Неизвестно, куда он все же бухнет. Тем более что я, как и всякий на войне (словами поэта), как магнит притягиваю к себе все мины и снаряды, и он один черт полетит туда, куда я брошусь бежать. И вдруг, спасительный вывод. Бог есть, на все Его воля! Только оформился он, скорее в русское: «А... в рот – компот!» (или «Авось», как это принято в литературно-поэтических образах). В самый последний момент я все же ощутил приятное тепло кофе и необычайно яркий непередаваемый его аромат и вкус. Мне даже пришла в голову бредовая мысль о том, что у этого необычайного вкуса есть цвета. Да, цвета, яркие, как в эмоциональном сне. Самое последнее, что буквально молотушкой дюгнуло по голове, что я не донес еще чашку с кофе до крышки стола. Если сейчас тряхнет, то я опрокину кофе прямо себе на камуфляж. Если снаряд мой, то будет – все равно. А если Бог отведет?! Срам выйдет перед сербами, да и только! Хорошо, что в «таёжке», а не в «берЁзке» или «болотке»*, здесь хоть кофейно-коричневых пятен полно, не так заметно будет.

Не знаю, осудят ли меня за это когда-нибудь мои близкие: мать и дочери, но в первый момент после разрыва снаряда, я отметил, что камуфляж не заляпал, а уж потом, что жив и еще увижу своего малыша. Дальше снаряды ложились один за другим, а я сидел один в зале и тупо допивал свой кофе. Не скажу, что не было страшно. Как говаривал мой первый армейский командир: «не боятся лишь дураки, да и то потому, что бояться им просто нечем!»

Когда после первой волны обстрела появилась небольшая пауза, за мною вернулись в зал сербские офицеры. Поднимавшиеся из подвала-бомбоубежища сербы встретили меня с ликованием. После этого сербское телевидение рассказало о хладнокровии русского десантника, который под огнем мусульман спокойно допивал кофе, не желая оставлять им своего на поживу. «Сарафанное» же радио быстро разукрасило случившееся во все цвета и краски. Придав случившемуся некий сакрально-мистический характер, что, мол, один русский отвел беду от всего руководства Республики Сербской. Это уже конечно чисто народное изложение, но своим ударом мусульмане в действительности планировали обезглавить все политическое и военное руководство Республики, собравшееся в этом зале на заседание Скупщины.

Вот так я попал в историю. Знали бы сербы, чего на самом деле стоило мне то «хладнокровие». Но результат, хоть и маленький – все же был. Для утопающего спасение и соломинка, а для сражающегося поднятие морального духа – это залог выживания в самые тяжёлые минуты войны. Не случайно у сербов был боевой, устрашающий клич: «муслимы, с нами русские!»

Волей судьбы я оказался с сербами в нужное время и в нужном месте. Конечно, моя чашка кофе не спасла в этот день мирные сербские семьи от тяжелых утрат, но мне ничего не оставалось, как её допить. И большего в тот момент я сделать бы не смог.

_________________________________________________________________________________

*«таёжка», «берёзка», «болотка» – различные расцветки армейского камуфляжа.

Евгений Логинов, 2001

(Опубликованно – в газете «Славянское единство»

 - http://slavian.ucoz.ru/news/2006-06-07-24

 - http://veteranland.ru/index5_3.html) …


  Албанский нож для убоя скота, изготовлявшийся в Германии до начала Второй Мировой Войны

Серборез, Сербосек, Нож Гравизо

Сербосек (хорв. Srbosjek, дословно — Серборез) — ятаган, зачастую пришитый к грубой кожаной рукавице. Применялся хорватскими усташами. Имел рукоятку, надевавшуюся на руку. «Серборезы» не имели устоявшейся формы, она могла варьировать от переделанной косы до качественных фабричных клинков длиннее 30 сантиметров.

Хорватский сербосек

Новый вариант «сербосека» был разработан после проведения хорватским правительством Анте Павелича специального конкурса по вопросу: какой нож следует изготовить, чтобы палачи могли убивать людей как можно быстрее и при этом как можно меньше уставали.

Партия «серборезов» была изготовлена в ходе Второй мировой войны фабрикой в германском городе Золинген по специальному заказу хорватского правительства. Ножи из этой партии использовались для массового убийства сербов и др. славян в концентрационном лагере Ясеновац и других лагерях смерти. Такой нож имел надпись «grawiso» на кожаной части ножа, и поэтому иногда его называют «graviso нож» - нож Гравизо.

В концентрационном лагере Ясеновац происходили соревнования по скорости убийства «сербосеком». По данным американского исследователя Говарда Блюма победитель одного из соревнований Петар Брзица зарезал 1360 сербов за одну ночь (по другим данным он зарезал за ночь 1300 сербов).

Албанский сербосек

СЕРБОРЕЗ (сербосек) - Криминальный нож с окрасом неприкрытого геноцида на Балканах, использовался еще нацистами в концлагерях. Речь идет о чисто мусульманском ноже, которым традиционно резали баранов. Смысл всего этого изуверства заключается в том, что албанцы, имея боевой кинжал, резали пленных сербов ножом для скота, выказывая им тем самым свое пренебрежение. В Коране сказано, что нож для скота нельзя применять в отношении людей. Но ваххабизм тем и страшен, что каждый кафир - то есть не мусульманин, человеком, вершиной творения Аллаха, не является. А значит, на него не распространяются все известные библейские заповеди, присутствующие также и в коране. То есть, он приравнен к скоту. "Серборезы" были разные, от переделанной косы до прилично откованных клинков, но все - размером больше 30 см. Канонической формы не имеет.

Сербосеки и документирование их применения против православных Сербов в годы Второй мировой войны были представлены в обвинительных заключениях Нюрнбергского международного трибунала.

Однако, в начале 90-ых годов боснийские мусульмане переплюнули в изуверстве и албанских фашистов и хорватских усташей. Их Серборезы в сравнении с "Ножом Гравизо" - это пулемёт против копья. То, что я видел в Боснии в 1994 году, повергло бы в шок участников Нюрнберга. Более чудовищных орудий человекоубийства для садистских пыток и изуверств, чем Босанские Серборезы, история человеческой цивилизации не видела. Но в Гааге судят не мусульманских фашистов-нелюдей, а сербов, спасавших свой народ от поголовного СЕРБОРЕЗА!!!

Эта песня-посвящение родилась в те далёкие майские дни 1994 года.


Zivela Rusija, zivela Srbija!!! - Эти слова приходилось слышать в Боснии практически на каждом шагу. Видя бело-голубой тельник сербы ликовали. Невозможно забыть, как на улицах Брчко пожилые сербки с маленькими детьми переходили улицу, увидев Русского офицера, становились на колени и целовали мои пыльные берцы с мольбой - Руссия-матэри спаси Србию!Они целовали не мои ноги, а в моём лице - ноги России. Но Ельцынско-Козыревская Россия их предала. Не смотря на то, что я был тогда в Брчко один, сербы ликовали - Смотри, муслимы, Русы с нами! И этот клич катился по всем передовым позициям осаждаемого Брчко. Но об этом в других главах моей "Злой книги".


Прошло два десятилетия с начала тех событий, и десять лет с момента первого опубликования этой странички размышлений и воспоминаний из моей неизданной "Злой книги Евгения Логинова". Считаю, что и сегодня всё вышесказанное не потеряло актуальности для Русского народа.
СЕРБОРЕЗ, как "САМОМУ НЕПОКОРНОМУ НА ЗЕМЛЕ НАРОДУ", для Русских заготовлен и активно применяется против нас на протяжении многих десятилетий. Если ты и твои близкие ещё под него не попали, то это не твоя заслуга. Всему своё время! Будешь ждать своей очереди на скотобойне мировых общечеловеков, или убьёшь в себе толераста и воспитаешь ВОИНА - решать тебе, Русич!


Родиться Русским - слишком мало! Им нужно БЫТЬ!! Им нужно СТАТЬ!!!

Лидер Общенародного Патриотического Движения Русский Прорыв - полковник Логинов Е.Ю. (Юрич).
7 января 2012г.

 


  • 1
Что сказать... Большая Честь Вам выпала... правда в виде испытания.

Как это все вяжется в либерал-демократией?

Где можно подробно ознакомиться с составом актива "Руский прорыв" и его целями и программой действий?

М-да... такой кофе будешь помнить всю жизнь...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account