ЛОГИНОВ ЕВГЕНИЙ (Юрич) (ЮРЬИЧ) wrote in loginoff_break,
ЛОГИНОВ ЕВГЕНИЙ (Юрич)
ЮРЬИЧ
loginoff_break

Categories:

"ЗЛАЯ КНИГА Евгения Логинова". Какого цвета запах войны.



"Какого цвета запах войны".

     Мне часто дают дельные советы - заменить ту или иную строчку, слово, подрихтовать рифму в текстах посвящений и песен. Я с благодарностью принимаю критику, но ничего никогда не меняю.

      Эта маленькая зарисовка была сделана в конце апреля 1996 года, ровно через год после рождения песни "Его последний день войны", написанной мною 26 апреля 1995 года, в день гибели командира отделения в/ч 73596 104-ой ВДД (Ульяновск) - сержанта-гвардейца Бегунова Павла Николаевича.

      На войне часто случается неразбериха, сумятица в радио-эфире. Так случилось и в тот день. На борт нашей вертушки поступила информация, что на чичей налетела псковская десантура. Дальше... читайте текст заметки и песни.

      Вернувшись из чечении домой, я решил переписать в тетрадку текст песни, начирканный мною в тот день на подвернувшихся под руку обрывках бумаги. Номер части помнил отчётливо, и только тут меня торкнуло - в/ч 73596 это же не Псковитяне, а Ульяновцы! Попробовал перерифмовать, в принципе - получилось, но вносить правки в написанный именно в тот день текст не стал. Павел - погиб, … песня - родилась. Пусть живёт в том виде, в котором увидела свет в день его гибели и во светлую память ульяновских, псковских, сибирских ... парней - Павлов и Иванов, Андреев и Сергеев, Димок и Виталек...!!!

      Уж если в этой песне не стал менять Псков на Ульяновск, то ни по чьёму дельному совету не заменю ни единого слова и в других текстах. Песня, как дитё - уже родилась! Но подросшее дитя причёсывать можно и нужно, а вот песню - не стоит! Пусть для кого-то это мнение ошибочно, но не для меня. Каждый вправе написать лучше, образнее, ярче! А я - ЧЕМ МОГУ!


«ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ».

       Из всех дней войны этот день в моей памяти занимает особенное место. 26 апреля 95-го года. Чечня, станция Червлёная-Узловая. Апрельской ночью, накануне шли бои по всему периметру постов. Караул железнодорожных войск и омоновцы самостоятельно «порвали» духов, а на утро пошли колонны десантуры. Береты, береты, береты…  Казалось, что светлый голубой поток хлынул, пробивая унылую серость войны, под которой даже апрельская весна была какой-то блеклой и неприметной. Невольно пришли на память слова любимой песни о синеве, расплескавшейся по беретам и тельняшкам. Воистину, словно в сказке, всё заиграло, заискрило на солнце, а голубая река всё напирала и напирала, разливаясь по станции «своим заманчивым цветом». Последний день выхода из Чечни псковитян. Идёт погрузка в эшелоны. Голубые береты, гитары, эРДэшки, сваленные в кучу, уложенные ящики с боеприпасами, фляжки… .  Всеобщее ликование. Домой! Домой! Домой!

        В этот день мне предстояло вылететь из Червлёной на Аргун. Глядя в проём вертолётной дверки, я радовался за ребят — для них война закончилась. Подняв облако пыли, вертушка медленно пошла «в гору». Счастливого пути вам, парни, до Пскова, до дома! Прошли Ханкалу. Внизу, вроде бы спокойно. И вдруг по связи: «Все, кто меня слышит!!!» Штурман выскочил из кабины: «Евгений, последнее выходящее подразделение псковской десантуры налетело на духов! Идёт бой. Есть потери, мы — ближайшая вертушка. Остальные будут идти долго. Есть тяжелораненые. Надо снимать! Я доложил на КП, что ты у меня на борту. Ответили, что будут вызывать другой борт». Сомнений у меня не было — на другой борт уйдет время: «Командир, будем снимать десантуру!» Наш «летающий автобус» (по-другому назвать Ми-8, давно вылетавший ресурс, не имеющий брони и солидного вооружения, просто язык не повернётся) зашёл на круг. Внизу обстановка неясная. Вот обозначили место посадки. Не успели коснуться грунта, уже влетели первые носилки, затем вторые.

 — Взлетай, твою мать!!! Успели сквозь рокот работающих лопастей переброситься лишь двумя-тремя фразами: — Живы?! — Один тяжёлый! — Промедол?! — Ужалили! — Документы?! — Найдёшь в носилках! Взлетай, твою мать!!!

        Запомнились глаза и лица. Носилки таскали все: и офицеры, и солдаты. Здоровенные мужики плакали: «Братишки, мы за всё предъявим! За каждого спросим! Суки, все в землю ляжете!» — Взлетай, твою мать, кровью истечёт! Сбрасываю плащ-палатку — накрываю тело. От лица осталась лишь нижняя часть, наверное, крупняком в голову. Всё же снимаю плащ-палатку, поворачиваю солдата, нашёл документы, военный билет. Братишка вошёл в Чечню в числе первых. Уже в декабре 1994 года — первая медаль. Смотрю призыв. О Боже, пацану уже давно пора быть дома! Не ушёл, пока необстрелянный молодняк не оперился. И это — день выхода части из Чечни! Душой и помыслами он уже давно был дома. Война… . Сбрасываю вторую плащ-палатку. Жив, но глаза по 18 копеек. Понятно — промедол пока работает. Не говорит. Вот это русский мужик, десантник, гвардеец — живого весу килограммов девяносто, не меньше! Не знаю, что смогут наши врачи: нога разорвана в клочья. Слава богу, что не видит — «Терпи, братишка. Сейчас сразу в Ханкалу, там хирурги выходят, не таких на ноги ставят». Спасут ли ногу? Грех, но я сомневаюсь…

       Ханкала. Встречают. Все обыденно, без лишней суеты, по-деловому. В душе чуть не выругался: «Мясники!» – но тут же мысленно извинился перед санбатовцами. Для них это — очередной борт, будни войны. Спасибо вам, русские парни, просто за то, что вы есть!

       Часто ли вспоминается война? Каждая по-разному, и у каждого по-разному. Не так часто вспоминаются отдельные события, даже самые яркие со временем подергиваются лёгкой пеленой нечёткости. Размываются в памяти даты, факты, события, но остаются люди. И этот день, и эти гвардейцы-псковитяне в моей памяти заняли особое место. Ведь это был их последний день войны. Низкий им поклон за всю Россию-матушку, их матерям, их близким за то, что они смогли вырастить и воспитать великих патриотов Отечества, для которых был приказ, было слово «надо», и не было положенного по указу дембеля. Не помню точно, у кого из великих списал или позаимствовал крылатую мысль, по-моему у Фемистокла, но первой записью на обложке моего курсантского блокнота были слова: «Мы погибли бы, если бы не погибали». Сколько же глубины в этой однострочной мысли.

        Поздним вечером того дня родилась песня «Его последний день войны» … А спустя ровно год — 26 апреля 1996 года – моя жена в этот же день родила мне вторую дочь — Ксюшеньку. Такова диалектика жизни…

        Но как жаль, что последний день войны этих парней так и не стал последним днём войны.

Евгений Логинов (Юрич). Апрель 1996г.

«ЕГО ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ».

Посвящается гвардии сержанту ВДВ Павлу Бегунову - командиру отделения в\ч 73596, прошедшему вместе с гвардейцами Ульяновской десантуры тяжелейшие бои декабря 1994 года и января 1995 года в Грозном и погибшему 26 апреля 1995 года в день вывода части из Чечни.

Какого цвета были запахи войны,

И чем пропахли междометья тишины?

Но вы ж не спросите, а я б ответить рад,

Коль не ответит за себя уж тот солдат.

Вот из Чечни, геройски выполнив свой долг,

Домой во Псков выходит десантуры полк.

Ждёт замыканье батальона, а пока -

Погрузка техники, эРДэшек и БэКа.

И, словно в песне, на Червлёной-Узловой

Береты - цвета неба, дивной синевой,

Что расплескалась, словно в сказке тишины,

Встречают радостно последний день войны.

Но кто же знал, что рок войны и пули свист

Из чьей-то жизни вырвут календарный лист,

И не вернётся в полк из сотен пацанов

Сержант-гвардеец Пашка Бегунов.

А кровь багряная стекает на тельняшку,

И мать не знает, что уж не обнимет Пашку,

И разве думала, что призван на века

Её родимушка Заволжским эРВэКа?!…

- Какого цвета были запахи войны,

И чем пропахли междометья тишины?

О, Боже праведный, иже еси на небеси,

У входа в Рай ты у десантника спроси.

Но слёзы матери не высушат тельняшку

И не поднимут из могилы сына Пашку,

Коль не досталося от Господа рубашки

Пал Николаичу, сержанту, просто - Пашке.

Вот из Чечни, геройски выполнив свой долг,

Домой во Псков выходит десантуры полк,

Но возвращается из сотен пацанов

Бортом "двухсотым" Павел Бегунов.

Так чем пропахли междометья тишины?

И чем окончится последний день войны?

И где же, Боже праведный, твоя рубашка? -

Ответить мог, но не ответит больше Пашка.

И слезы матери не высушат тельняшку…

И молча, стоя, третий пьют теперь за Пашку…

Смешались запахи и тени тишины…

Вот так окончился последний день войны.

Евгений Логинов (Юрич). Апрель 1995г.

_________________________________________________________________


«БРАТ».

Серпантином вьётся горная дорога,

Три аккорда я затвором, брат Серёга,

Выбиваю и надеюсь - ты услышишь…

Я - из школы, а ты - в цинке и не дышишь.

             Вспоминаю я из твоего рассказа,

Как обрились на "стодневку" до приказа.

Разделяло нас тогда совсем немного:

Сотня дней, да из чужих краёв дорога.

Но ты не пишешь много дней в Сибирь-сторонку.

Принесли от военкома похоронку,

Груз «двухсотый» привезли однополчане…

Пили "горькую", да больше всё молчали.

             Ты - в Герате, я - в Аргуне, брат Серёга.

Разделяет восемь лет - совсем немного…

Я - из школы, а ты - в цинке и не дышишь…

Я запомнил - "Свою пулю не услышишь…"

И лежит в моём кармане, брат-братишка,

Записная твоя дембельская книжка.

Я читаю под Аргуном, ты мне пишешь:

"Свою пулю,… свою пулю не услышишь!"

Шли года, менялось время, но при этом

Ты мне был, братан, всегда бронежилетом.

У прицела мой расчёт застыл, не дышит -

Так пусть же "чичик" свою пулю не услышит!

Я обрился, мама, папа, и с победой

Через сотню дней я в отчий дом приеду.

Мы с парнями доработаем немного

И оплатим векселя твои, Серёга!

Сухой речитатив:

Мы с парнями доработаем в Чечне немного

И оплатим векселя твои, мой брат Серёга!

Две последние строки каждого куплета повторяются припевом.

Евгений Логинов (Юрич). Май 1995г.

________________________________________________________________

 «ПРОРЫВ НА ШАТОЙ».

Сухой речитатив - радиостанция:

"Двадцатый", как слышишь? Я "Тридцать шестой"!

Ну, с Богом, да в общем - ты знаешь всё, Коля…

Отряду задача: прорыв на Шатой.

Я верю - прорвёшься…На всё Божья воля…

- Мы, выполнив с честью задачу свою,

Здесь не снискали награды и славы.

Нас дважды убили: сегодня в бою,

А после - распяли в Москве златоглавой.

_______

Припев:

Эх, война, война - кому мать родна,

А кому: жена - вдова, дети - сироты.

Ордена - одним. Да кресты - другим.

И плюют на них иуды, ироды.

Слева зажали отвесные скалы,

Вправо ни шагу - ущелье, обрыв.

Здесь в камни врастает "два сорок пятый",

А в донесенье - Шатойский прорыв !

Припев:

Иль голова в кустах, или грудь в крестах,

Не про нас ли то слово сказано?

То ль на грудь тот крест, то ли на погост,

Нам дороженька та заказана.

В штабе над картой высокий начальник

До посиненья линейкой вертел,

И мы отмеряем его сантиметры

Десятками наших разорванных тел!

Припев:

На Руси война - кому мать родна,

Да полна мошна златом-серебром,

А кому война - злая мачеха,

Да из досок гроб, дуба-дерева.

Нас долго учили не веровать в Бога,

Мы знали, как выстоял наш Сталинград,

Но здесь, под кинжальным огнём "правоверных",

Мы, выстояв, ниц опрокинули ад!

Припев:

А в родных краях, да по родным лугам

Сотни лет текут реки чистые,

А на Аргун-реке русской кровушкой

Обагряются воды быстрые.

В то время, когда полковая разведка

Снимала с ущелья расстрелянный взвод,

Нас предал и продал, геройски погибших,

В столичных верхах миротворец-урод!

Припев:

Эх, война, война - кому мать родна,

А кому: жена - вдова, дети - сироты,

Ордена - одним, да кресты другим,

И плюют на них иуды, ироды.

Сухой речитатив - радиостанция:

- "Двадцатый", ты слышишь? Мы давим их с тыла.

Отряд обеспечил успех операции!

Теперь отходите!"…  Но Звягин не слышал…

Команда затихла в расколотой рации!

Евгений Логинов (Юрич). 1996г.

_____________________________________________________________



Tags: Злая книга Евгения Логинова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments